01 Апреля 2019

Колонка 28



(New Yorker, January 7, 2008)

The weatherpersons on television, always eager for ratings-boosting disasters, had predicted a fierce autumn storm for New England, with driving rain and high winds. Brad Morris, who worked at home while his wife, Jane, managed a boutique on Boston’s Newbury Street, glanced out his windows now and then at the swaying trees—oaks still tenacious of their rusty leaves, maples letting go in gusts of gold and red—but was unimpressed by the hyped news event. Rain came down heavily a half hour at a time, then pulled back into a silvery sky of fast-moving, fuzzy-bottomed clouds. The worst seemed to be over, when, in midafternoon, his computer died under his eyes. The financial figures he had been painstakingly assembling swooned as a group, sucked into the dead blank screen like glittering water pulled down a drain. Around him, the house seemed to sigh, as all its lights and little engines, its computerized timers and indicators, simultaneously shut down. The sound of wind and rain lashing the trees outside infiltrated the silence. A beam creaked. A loose shutter banged. The drip from a plugged gutter tapped heavily, like a bully nagging for attention, on the wooden cover of a cellar-window well.

The lines bringing the Morrises’ house electricity and telephone service and cable television came up, on three poles, through two acres of woods. Brad stepped outside in the storm’s lull, in the strangely luminous air, to see if he could spot any branches fallen on his lines. He saw none, and no window lights in the nearest house, barely visible through the woods whose leaves in summer hid it entirely. The tops of the tallest trees were heaving in a wind he barely felt; a spatter of thick cold drops sent him back into the house, where drifts of shadow were sifting into the corners and the furnace ticked in the basement as its metal cooled. Without electricity, there was nothing to do.

He opened the refrigerator and was surprised by its failure to greet him with a welcoming inner light. The fireplace in the den emitted a sour scent of damp wood ash. Wind whistled in crevices he had not known existed, under the eaves and at the edges of the storm windows. He felt impotent, and amused by his impotence, in this emergency. He remembered some letters he had planned to mail at the post office in his suburb’s little downtown, and a check he had intended to deposit at the bank. So he did have something to do: he collected these pieces of paper, and put on a tan water-resistant zippered jacket and a Red Sox cap. The burglar alarm by the front door was peeping and blinking, softly, as if to itself. Brad punched the reset button; the device fell silent, and he went out the door.

It seemed odd that his car started as usual. Wet leaves were plastered over the driveway and the narrow macadam roads of this development; the neighborhood had been built all at once, twenty years ago, on the land of an unprofitable farm. He drove cautiously, especially around the duck pond, beside a vanished barn, where, in a snowstorm ten years ago, a teen-ager had slid through a rail fence and sunk his parents’ Mercedes up to its hubcaps. The downtown—two churches, a drugstore, a Dunkin’ Donuts, a pizza shop, a mostly Italian restaurant, two beauty parlors, a dress shop, a bridal shop, a few more stores that came and went in the same chronically vacated premises, an insurance agent and a lawyer on the floor above a realty office, a dentist, a bank branch, and a post office—was without electricity but busier than usual, the sidewalk full of pedestrians in this gleaming gray lull.

Brad was startled by the sight of two young women embracing, before they began to converse, as if renewing a long-neglected acquaintance. People stood talking, discussing their fate in small groups. Shopwindows usually bright were dark, and it occurred to him that, of course, people had been flushed onto the sidewalk by the outage. The health-food store, its crammed shelves of bagged nuts and bottled vitamins and refrigerated tofu sandwiches, and the fruit store, its rival in healthy nutrition across the street, were both caves of forbidding darkness behind their display windows.

But it did not occur to him that the bank, usually so receptive to his deposits, would have a taped notice on its glass doors declaring the location of the nearest other branch, and that, although he could see the tellers chatting on the padded bench where applicants for mortgages and perpetrators of overdrafts customarily languished, he could no more gain access to his money than he could have laid hands on the fish in an aquarium. The bank manager, an excitable tall woman in a severe suit, was actually patrolling the sidewalk; she told Brad breathlessly, “I’m so sorry, Mr. Morris. Our A.T.M., alarms, everything is down. I was just checking to see if the hardware store had any power.”

“Myra, I think we’re all in the same boat,” Brad reassured her; yet he understood her incredulity. He himself did not expect that the post office, though open to box users and seekers of the inside mail slots, would be also closed to transactions; everything had been computerized by a United States Postal Service zealous to modernize, and now not a single letter could be weighed or a single stamp sold, even had there been light enough to see. The afternoon was darkening. In danger of completing no errands at all, he tested the door of the health-food store. The latch released, and he heard a giggle in the shadows. “Are you open?” he called.

“To you, sure,” answered the voice of the young proprietress, curly-haired, perpetually tan Olivia. Brad groped toward the back, where a single squat perfumed candle illuminated bins of little plastic bags; they shimmered with blobby reflections. He brought to the counter a bag of what he hoped were roasted but unsalted cashews. “The register’s out. All contributions accepted,” Olivia joked, and made change out of her own purse for what he, holding it close to his eyes, verified was a five-dollar bill.

The transaction had felt flirtatious to him, and the atmosphere of the downtown, beneath its drooping festoon of useless cables, seemed festive. Automobiles paraded past with burning headlights. The ominous thickening in the air stirred the pedestrians to take shelter again. There was a brimming, an overflow of good nature, and a transparency: something occluding had been removed, baring neglected possibilities. Hurrying back into the shelter of his car, Brad laughed with irrational pleasure.

Fresh drops speckled his windshield as he turned in to his neighborhood, through a break in the stone wall that had once marked the bounds of the farm. “Private Way,” a painted sign said sternly. A woman in white—a shiny vinyl raincoat and silly-looking white running shoes—was walking in the middle of the narrow road. With fluttering gestures she motioned him to stop. He recognized a newish neighbor, a wispy blonde who had moved a few years ago, with her husband and two growing boys, into a house invisible from the Morrises’. They met only a few times a year, at cocktail parties or zoning-appeals-board hearings. She looked like a ghost, beckoning him. He braked, and lowered the car window. “Oh, Brad,” she said, with breathy relief. “It’s you. What’s happening?” she asked. “All my electricity went out, even the telephones.”

“Mine, too,” he said, to reassure her. “Everybody’s. A tree must have fallen on a power line somewhere, in this wind. It happens, Lynne.” He was pleased to have fished her name up from his memory: Lynne Willard.

She came close enough to his open window for him to see that she was actually trembling, her lips groping like those of a child near tears. Her eyes stared above his car roof as if scanning the treetops for rescue. She brought her focus down to his face and shakily explained, “Willy’s away. In Chicago, all week. I’m up there all alone, now the boys are both off to boarding school. I didn’t know what I should do, so I put on sneakers and set off walking.”

Brad remembered those boys as sly and noisy, waiting in blazers for the day-school bus at the end of the road, just outside the tumbled-down fieldstone wall. If they were now old enough for boarding school, then this woman was not as young as she seemed. Her face, narrowed by a knotted head scarf, was white, except for the tip of her nose, which was pink like a rabbit’s. Her eyelids also were pink; they looked rubbed, and her eyes watered. “I like your hat,” she said, to fill the lengthening silence. “Are you a fan?”

“No more than normal.”

“They won the World Series.”

“That is true. Get in the car, Lynne,” he said, his powers of reassurance deepening. “I’ll drive you home. There’s nothing downtown. Nobody knows how long the outage will be. Even the bank and post office didn’t know. The only thing open was the health-food store.”

“I was taking a walk,” she said, as if this hadn’t been quite established. “I can keep going.”

“Don’t you notice? The rain is starting up again. The skies are about to let loose.”

Blinking, pressing her lips together to suppress their tremor—the lower had a trick of twitching sideways—she walked around in front of his headlights. He leaned across the seat to tug at the door handle and push open the passenger door for her, as if she couldn’t do it for herself. Sliding in, with a slither of white vinyl, she confessed, “There was a beeping in the house I had to get away from. Willy’s not even in Boston, where I could call him.”

“I think that’s your burglar alarm,” Brad told her. “Or some other alarm that doesn’t like losing current. I’ll come inside, if I may, and look at the problem.”

She had brought a pleasant smell with her into the car, a smell from his childhood, like cough drops or licorice. “You may,” she said, settling back on his leather car seat. “I got so afraid,” she went on, with a wry twist to her mouth, as if to laugh at herself, or in memory of a long-ago self.

He had never been to the Willards’ place. Their driveway was fringed with more elaborate plantings—gnarly little azaleas, bare of leaf, and euonymus still blaring forth that surreal autumnal magenta—than the Morrises’, and their parking area was covered in larger, whiter stones than the brown half-inch pebbles that Brad’s wife had insisted on despite their tendency (which he had pointed out) to scatter into the lawn during winter snowplowing. But the basic house, a good-sized clapboarded neo-Colonial twenty years old, with a gratuitous swath of brick façade, looked much like his. Lynne hadn’t locked the front door, just walked out in her panic. Trailing behind her, Brad was surprised by the lithe swiftness with which she climbed the steps of the flagstone porch and let herself back in, holding the storm door for him as she opened the other.

Inside, the beeping was distinct and insistent, but not the urgent, ever-louder bleating of alarm mode. He turned the wrong way at first; the floor plan of this house was different from his, with the family room on the left instead of the right, and the kitchen beyond it, not beside it. The furnishings, though, looked much the same—the modern taste of twenty years ago, boxy and stuffed, bare wood and monochrome wool, coffee tables of thick glass on cruciform legs of stainless steel, all mixed with Orientals and family antiques. These possessions looked slightly smarter and less tired than those in his home; but then Brad tended to glamorize what other people had.

“Over here,” Lynne said, “next to the closet”—the very front-hall closet in which she was hanging up her vinyl coat. The snug knit gray dress she wore beneath it looked to him as if she had come from a ladies’ luncheon that noon. Using her toes, she pried off her sneakers without bothering to unlace them—perhaps to avoid bending over beneath his eyes—and tossed them onto the closet floor.

“Yes,” he said, moving to the panel. “It’s just like mine.” He lifted his hand to touch it, then thought to ask, “May I?”

“Help yourself,” she said. Her voice, in her own house, had become almost slangy, shedding its quaver. “Be my guest.”

He pushed the little rectangular button labelled Reset. The beeping sharply stopped. Coming close up behind him, she marvelled. “That’s all it takes?”

“Apparently,” he said. “That tells it the current shutoff wasn’t a home invasion. Not that I’m much of a hand with technology.”

She giggled in obscure delight. What he had smelled in the car, he realized, had had alcohol in it, mixed with licorice from long ago. “Willy’s such a prick,” she told Brad. “He knows all this stuff but never shares it. Tell me,” she said, “as a man. Do you think he really has to spend all this time in Chicago?”

Brad said cautiously, “Business can be very demanding. At a certain level men—and women in business, too, of course—have to look each other in the eye. I used to be on planes all the time and have meetings and so on myself, but I found working at home was more efficient. With all this electronic communication everywhere, there’s really no need to get out all that much. But then I don’t know Will—Mr. Willard’s business.” His words, nervously excessive, seemed to have an echo in the unfamiliar house—or, rather, felt absorbed by its partial strangeness, the sounds falling into the many little differences between this house and his own. The rain, as he had foretold, had returned, whispering and drumming outside, and bringing inside a deeper shade of darkness. The wind whipped bursts of wet pellets across the windows.

“Me neither. Could I offer you a drink?” this woman asked, nervous herself. She added with another giggle, “Since you’ve gotten out.” She gestured toward her becalmed kitchen. “I can’t offer you coffee.”

“What have you been drinking?” Brad asked her.

Her eyes widened, as if to compensate for the lack of light. “How did you know it was anything? Some girlfriends and I finished off lunch with anisette.”

“In the car,” he answered her, “you smelled sweet,” and moved closer, as if to verify.

Her kisses did not taste of licorice. There in the family room, where the great plasma TV screen stared blankly and the morning Globe lay, still in its plastic wrapper, where it had been tossed onto the sofa unread, Lynne kissed dryly, tentatively, as if testing her lipstick. Then her lips warmed to the fit; her face pushed up at his and her fidgety hands went around his back, to its small and the nape of his neck, and Brad dizzily wondered if he wasn’t too far, too suddenly, out on a limb. But no, he reassured himself, this was human and harmless, this sheltered contact while the rain thrashed outside and the light inside the rooms dimmed by imperceptible notches. His impulse was to keep smoothing her hair, where it had been tangled and pressed flat beneath her head scarf. His hands trembled, as her lips had. Their faces grew hot; their caresses through their clothes began to feel clumsy. “We should go upstairs,” she said huskily. “Anybody going by could look inside.”

“Who would go by in this weather?” he asked.

“He gets a lot of FedExes,” she said. Climbing the stairs ahead of him—carpeted in pale green, where his and Jane’s were maroon—Lynne continued the unidentified pronoun. “He calls me every day, often around now. I guess it leaves his nights free.” Brad, slightly winded at the head of the stairs, from having held his breath while admiring her haunches as they moved in the snug knit dress, asked, “Did you mean it, that your phone doesn’t work, either?”

“Yeah, some penny-pinching system he got installed, so it’s all the same wires. I don’t understand it exactly. In our new car, I can’t do the radio stations. They give you too many options now.”

“Exactly,” he agreed.

The rooms upstairs had a different layout from those in his house, and the one she led him into was barer and smaller than the master bedroom would have been. Photographs on the bureau showed her boys, at various stages, and older people, though still young, in fifties clothes, perhaps her parents, or Willy’s. The color in various framed vacation snapshots had bleached out, shifting register. On the wall a paper poster showed a woman draped only in a tiger skin stretched out on a Lamborghini. Lynne stood a moment by the window. “Look,” she said. “You can see your house, now that the leaves are down.” It took Brad some seconds to make it out—a pale shadow, the tint of smoke, through the intervening trees.

“You have good eyes,” he told her. He did not want to feel that this neighbor was much younger than he, but an age difference was declared in how calmly and quickly she shed her clothes, as if it were no big deal. Oh, but it was a big deal, she was so lovely, all bony and downy and pale and fat in the right places, drifting back and forth in the shadowy room to put her folded clothes on chairs, simple straight-backed boys’ chairs. When he had seen her in the center of the road he had thought for an instant she was a ghost, and there was a ghostly detached quality in the way she moved, her lips crimped in that twist of self-criticism he had noticed in the car, when she had slid in beside him.

She came to him to help him undress, something Jane never did. This servile act, her small face frowning as she worked at his shirt buttons, excited him so that he ceased to feel nervous, out on a limb—ceased to listen to the rain and wind. The storm of blood inside him drowned them out. The tip of her tongue crept out between her lips in her concentration. The front fringe of her hair, which the scarf had left uncovered, showed a few gleaming droplets and smelled of rain, another scent from boyhood. “God,” he said. “I love this.” He had kept himself, with an effort, from saying “you.”

“It’s not over,” she promised, in the light voice of a woman talking to a girlfriend. “There’s more, Brad.”

The electricity came on. All over the upstairs, wallpaper patterns and wood moldings popped into clarity. Downstairs, in the kitchen, the dishwasher surged into its next phase. By the front door, the burglar alarm resumed its beeping, at a shriller pitch. The furnace in the basement, at a pitch below that of the wind, ignited and began, with a roar steadier than the wind, to reintroduce warmth into the cooling house. Amplified, eager voices downstairs proclaimed that Lynne had been watching television news an hour ago, before she panicked. Her face, so close to his that their breaths mingled, jumped back, like a cut to the commercial. “Oh, dear,” she said, her rubbed-looking eyes coming back into focus.

“To the rescue,” he said. He began to redo his buttons.

“You don’t have to go.” But she, too, in her nakedness, was embarrassed; her cheeks blazed as if with a rash.

“I think I do. He,” he said, “might call. Even she might, if the outage has made the news in Boston. You’ll be fine now. Listen. Lynne. The alarm has stopped beeping. It’s saying, ‘All is well. All is normal.’ It’s saying, ‘Get that man out of my house.’ ”

“No,” she weakly protested.

“It’s saying, ‘I’m in charge now.’ ” Brad turned his eyes from her nakedness, his wispy blonde’s. “It’s saying,” he told her, “ ‘This is how it is. This is reality.’ ”

Джон Апдайк


Телевизионные метеорологи, которым для повышения рейтинга своих программ бывает просто необходима какая-нибудь природная катастрофа, предсказали для Новой Англии свирепый осенний ураган с проливным дождем и сильным ветром. На Бреда Морриса экзальтированные новости особого впечатления не произвели. Он работал из дома и обычно днем оставался один: жена уезжала в Бостон, где занималась бутиком на Ньюбери Стрит. Сидя за компьютером, он время от времени поглядывал в окно на раскачивающиеся деревья – дубы, покрытые все еще цепляющимися за ветви, но уже порыжевшими листьями; клены,  разгулявшиеся в шквале золота и багрянца. Сильный дождь, продолжавшийся интервалами по полчаса, периодически сменялся свинцовым небом в проворных взлохмаченных облаках. Ближе к полудню, когда, казалось, худшееая часть урагана осталоась позади[1], его компьютер «сдох» прямо на глазах. Финансовые показатели, которые он методично собирал, на мгновенье сгрудились в кучу и всосались в мертвый экран, как отблески бликующая водаы всасываеются в канализационное отверстие[2]. И весь дом при этом словно выдохнул, и все его огни и маленькие моторчики, компьютерные таймеры и индикаторы мгновенно замерли. Наступившая внутри дома тишина была пропитана звуками ветра и дождя, хлеставших деревья за окном. Хрустнула балка. Захлопнулась незакрепленная ставень.  На деревянный козырек подвального окна с тяжелым изводящим стуком отбойного молотка падала вода из засорившегося желоба.     
1- Читатель: Во-первых, плохо звучит по русски. Во-вторых, это можно знать только предположительно- не хватает этого оттенка. Я  использовал казалось,  ничего другого мне сейчас в голову не приходит. 
Переводчик: Ты прав- самое лучшее здесь – это перевод “в лоб” 
2 – Читатель: Сомнительный образ 
Переводчик: Не образ сомнительный, а грамматически неверно- отблески всасываться не могут.  
К дому Моррисов через небольшой, в пару акров, лесок были протянуты на столбах три  отдельные кабельные линии – электрическая, телефонная и телевизионная. Бред решил исследовать, не перебили ли провода упавшие на них ветви. Выйдя в одну из в штормовых передышек из дома, он оказался в странном, наполненном светом воздухе. Упавших ветвей он не обнаружил, так же как и света в окнах соседнего дома, едва заметного за листвой даже сейчас и совсем скрытого за ней летом. Верхушки самых высоких деревьев колыхались на ветру, который он сам практически  не чувствовал; тугие холодные капли дождя заставили его вернуться в дом, где по углам уже метались тени, а бойлер в подвале, остывая, потрескивал своими металлическими боками.  Без света электричества[3] заняться было совершенно нечем.

Он открыл холодильник и с удивлением обнаружил, что тот не встречает его приветственной внутренней подсветкой. Из камина в кабинете шел кисловатый запах от несгоревших остатков сырой древесины. Ветер свистел в щелях (о существовании которых он и не подозревал) под карнизами и в простенках зазорах[4] двойных оконных рам. В этой бедственной ситуации он чувствовал свою беспомощность и отчего-то забавлялся этим чувством. Он вспомнил о том, что собирался отправить письма на почте и депонировать банковский чек в банке, для чего надо было отправиться в крошечный центр его пригорода. В общем, даже в этой ситуации ему было чем заняться: он собрал все необходимые листочки, одел порыжевшую коричневую водонепроницаемую куртку на молнии[5] и кепку с эмблемой Ред Сокс. Дисплей системы охранной сигнализации у входной двери мягко, как бы про себя, попискивал и мигал. Нажав кнопку сброса дисплея и заставив его замолчать, Бред вышел на улицу.

Как ни странно, еЕго машина завелась, как ни в чем не бывало, с полоборота[6]. Подъезд к дому и «щебенки» его жилого квартала были усеяны мокрыми листьями – весь квартал был построен очень быстро, двадцать лет назад, на полях убыточной фермы.

3- Читатель: Все-таки без электричества. Без света можно звонить по телефону, смотреть телевизор и даже работать на компьютере. 
Переводчик: Согласен. 
4- Читатель: ПРОСТЕНОК -часть между смежными оконными или дверными проемами, расположенными на одном уровне. Щели в простенках свидетельствовали бы о разрушении дома. В данном случае, щель – между оконной рамой и простенком. 
Переводчик: Согласен. 
5- Читатель: Куртка, скорее всего, синтетическая (непромокаемая). Рыжеют, т.е. теряют цвет обычно крашенные натуральные материалы (кожа). 
Переводчик: Согласен. 
6- Читатель: Исчез оттенок удивления: It seemed odd…. Ничего не работает, а автомобиль вдруг завелся. 
Переводчик: Согласен 

Он ехал осторожно, с особой внимательностью огибая утиный пруд (на берегу которого когда-то стоял амбар), где лет десять назад, во время снежной бури подросток, не справившийся с родительским Мерседесом, пробил ограждение и утопил его в пруду по самые колесные колпаки. Центр городка состоял  из двух церквей, аптеки,  кафе Данкин Донатс, пиццерии, ресторана преимущественно итальянской кухни, двух салонов красоты, магазина верхней одежды, салона для новобрачных, еще нескольких магазинчиков (последовательно занимавших одни и те же, хронически пустовавшие торговые площади), страхового и юридического офисов над офисом агентства по продаже недвижимости, зубоврачебного офиса, отделения банка и почтового отделения. Он был погружен в темноту, однако выглядел многолюднее, чем обычно, а его слабо мерцавшие сероватым отсветом тротуары, были полны пешеходов.

Бреда поразил вид двух молодых женщин, обнявшихся перед разговором, как будто этим объятием они возобновляли давным-давно прерванное знакомство. Люди, собравшиеся мелкими группками, обсуждали свое положение. Обычно яркие витрины были темны, и ему, наконец, пришло в голову, что именно отключение электричества выгнало людей на тротуары. Темные витрины Ммагазина здорового питания (стеллажи, заставленные пакетами орехов, баночками с витаминами и охлажденными бутербродами с тофу) и магазина фруктов через дорогу – его отраслевогой конкурентаоба словно напоминали входы в таинственные пещеры Али Бабы, прятались за своими темными витринамим[7].

7- Читатель: Пещеры….прятались – как-то не очень. 
Переводчик: Согласен – пришлось переписать весь урок. 

Однако, ему и в голову не могло прийти, что обычно открытый для операций банк, встретит его налепленным на стеклянные двери адресом другого, ближайшего к этому, отделения. Несмотря на присутствие внутри банка банковских служащих, болтавших на скамейке с подбитым сиденьем (на которой обычно томились соискатели ипотечных кредитов и жертвы перерасхода на банковских счетах), у него возникло ощущение, что он теперь имеет не больше доступа к его собственным деньгам, чем его прижатые к стеклянной стенке аквариума руки к рыбе внутри этого аквариума. Управляющая отделением, высокая нервная женщина в строгом костюме, патрулировавшая тротуар перед входом банк, выпалила Бреду на одном дыхании: «Прошу простить, мистер Моррис, но наши банкоматы, охранная сигнализация и все остальное оборудование обесточены. Я вышла просто для того, чтобы посмотреть, если ли электричество в нельзя ли разжиться в хозяйственном магазине генератором[8]».

– Майра, я думаю – мы все в одной лодке, – тон его был успокаивающим, хотя он уже был заражен ее нервозностью.

Он сам не ожидал, что почтовое отделение (открытое, однако, для пользователей почтовых ящиков и внутриофисных точек отправки почты) будет также закрыто для операций.  Почтовая служба США в своем стремлении к модернизации перевела практически все операции в режим компьютерной обработки, и теперь невозможно было взвесить ни одного почтового отправления и купить ни одной почтовой марки даже при дневном свете. Надвигались сумерки. Опасаясь, что его поездка будет совсем безрезультатной, он попробовал открыть дверь магазина здорового питания. Входной замок сработал, и он услышал хихиканье в полумраке.

– Вы открыты?

– Для Вас конечно, –  он узнал голос Оливии – молодой владелицы магазина, кудрявой и вечно загорелой.  Он нащупал путь вглубь магазина, где единственная низкая ароматизированная свеча освещала ящики с маленькими пластиковыми мешочками, переливавшими нечеткими очертаниями. Как ему показалось, он правильно выбрал мешочек обжаренных несоленых кешью, который и отнес на кассу. «Касса не работает. Взносы принимаются в любой форме», – пошутила Оливия и выдала ему сдачу из своей сумочки с банкноты, которую он, поднеся близко к глазам, определил как пятидолларовую[9].

В этой операции он почувствовал привкус флирта, а общая атмосфера в центре городка на фоне свисающих со столбов бесполезных провисших[10] кабельных гирлянд и вовсе показалась ему праздничной. 

8- Читатель: 1. Есть ли
                             2. Зачем ей нужно электричество в хозяйственном магазине? Я не понимаю… Я решил, что ей нужен какой-то генератор энергии. 
Переводчик: Согласен. 
9 -Читатель: Все-таки, о какой банкноте идет речь в оригинале? О той, которой расплачивается Брэд или о той, которой он получает на сдачу? 
Переводчик: Речь идет именно о сдачи с пятидолларовой банкноты Брэда. 
10- Читатель:  
Может показаться, что они провисли в результате аварии. Но это не так. Поэтому лучше провисающих или как-то совсем иначе.
Переводчик: Пожалуй……

Автомобили проезжали с зажженными фарами. Зловещее сгущение в воздухе заставило пешеходов снова искать укрытие. Добрая мать природа, наполнив невидимый сосуд, словно переливаясь через край Повсюду распространялись волны переливающегося через край благодушия и открытости: невидимые преграды были сняты, оставив вокруг себя прозрачность и обнажив упущенные невиданную до этого возможности перспективу[11]. Спеша в укрытие своего автомобиля, Бред хохотал от иррационального восторга.

Когда он поворачивал к своему кварталу через пролом в каменной стенке, когда-то служившей границей фермерского хозяйства, свежие капли дождя бусинами покрыли ветровое стекло его автомобиля. Надпись на стенке сурово гласила: «Частная дорога». Женщина в белом – блестящем виниловом плаще и глуповато выглядевших белых беговых туфлях кроссовках[12] – шла посередине узкой дороги. Порхающими жестами рук[13] она просила[14] его остановиться. Он узнал в ней недавно появившуюся соседку, блондинку с растрепанными волосами[15], которая несколько лет назад со своим мужем и двумя взрослеющими сыновьями вселилась в дом, невидимый из дома Моррисов. Они встречались лишь несколько раз в году на коктейлях или апелляционных слушаниях по вопросам районирования. Сейчас соседка показалась ему привидением, заманивающим путешественника в свои сети. Тем не менее, он нажал на тормоз и опустил стекло. 
– А, это Вы? Что случилось? 
Ох, Бред, – она выдохнула с облегчением. – – Это Вы? Что случилось? Уу [16] меня произошло полное отключение электричества, даже телефоны прекратили работать.

11 – Читатель: Ничего этого я, увы, не обнаружил в оригинале. Мне кажется, здесь речь идет о проявлении чувств общности, братства людей, оказавшихся в одной лодке. Все, что их разделяло, стало неважным. 
Переводчик: Ты прав. 
12-Читатель: Здесь ты переводишь «беговые туфли», а дальше – сникерсы. Первое по-русски употребляется только применительно к шиповкам, а второе – чисто американское название кроссовок
Переводчик: Ты прав. 
13- Читатель: Лишнее.
14- Читатель: Просится молила. Извини, что вмешался. 
Переводчик: Молить- Было бы слишком мелодраматично (на “полтона” выше общего накала). 
15- Читатель: См. мой ответ на твои комментарии. 
Переводчик: Если ты посмотришь в Яндексе, то найдешь, что аналогом  wispy hair является именно прическа растрепанная. У автора непонятно- была ли эта прическа, или волос были просто растрепаны. 
“Выкрутить” в переводе “растрепанную прическу” сложно, поэтому оставлю как есть. 
16 – Читатель: Выглядит так, будто эту фрау произнес Брэд. В оригинале – Линн. 
Переводчик: Ты прав.

– У меня тоже, – успокоил он ее, – и у всех. Должно быть, на высоковольтную линию где-то от такого ветра упало дерево. Это случается, Линн,  – он с удовольствием отметил, что его память выудила в нужный момент ее имя: Линн Уиллард.

Она достаточно близко подошла к его открытому стеклу окну машины[17], чтобы он смог увидеть ее дрожь и прыгающие губы, как у готового заплакать ребенка. Глаза ее шарили поверх крыши автомобиля, как будто старались зацепиться за верхушки деревьев в поисках спасения. Затем она сместила взгляд на его лицо. 

Уилли в Чикаго. Всю неделю. Мальчики в интернате, а я здесь – совершенно одна. Я просто не представляю, что делать. Вот, одела сникерсы кроссовки и вышла пройтись[18], – голос ее срывался.  

Бред вспомнил ее мальчишек – шумных проныр, ожидавших в своих форменных школьных пиджаках автобуса у дороги, которая заканчивалась рядом с разрушенной стеной из бутового камня.  Если они по возрасту могли уже учиться в интернате, тогда эта женщина не так молода, как кажется. Ее лицо, удлиненное вязанным головным шарфом, было бледно, за исключением губ и[19] кончика носа, которыйе были как у кролика, розового цвета. Ее покрасневшие веки выглядели так, как будто она их терла, а глаза были полны слез.

 – Мне нравится Ваша кепка.  Вы – болельщик? – она постаралась заполнить затянувшуюся паузу.

– Можно и так сказать.

– В этом году они выиграли первенство.

17- Читатель: Либо к открытому окну, либо к опущенному стеклу. 
Переводчик: Согласен. 
18-Читатель: См. выше. 
Переводчик: Согласен. 
19-Читатель: Губ я не обнаружил в оригинале. 
Переводчик: Согласен.

– Садитесь в машину, Линн, – его уверенность росла, – я отвезу Вас домой. В городе нечего делать. Никто не знает, как долго продлятся перебои с электричеством. Даже в банке и на почте этого не знают. Открыт только магазин здорового питания. 

– Я просто гуляла, – это прозвучало неуверенно, – и вполне могу идти дальше.

 – Вы что, не замечаете? Дождь опять начинается. Сейчас хлынет.

Моргая и сжимая губы, чтобы прекратить их дрожь – нижняя губа ее при этом дергалась по сторонам – она обошла машину в свете фар. Он перегнулся через сидение, чтобы открыть и распахнуть дверцу пассажирского сидения, как будто она сама не смогла бы этого сделать.

– В доме что-то пикало, и я хотела избавиться от этих звуков. Я даже не могу позвонить Уилли, поскольку он не в Бостоне, – она проскользнула в машину в своем белом виниловом плаще. 

– Я думаю, это Ваша охранная или какая-то другая сигнализация, которая ведет себя так при обесточивании. Если можно, я к Вам зайду и посмотрю, в чем дело. 

Вместе с ней в машину проник приятный запах – запах его детства, похожий на запах капель от кашля или запах лакрицы.

– Конечно, –  она уже устраивалась поудобнее на кожаном сиденье,  – я так испугалась, – продолжила она, и рот ее скривился в усмешке над собой нынешней или из давнего прошлого.

Он никогда раньше не бывал в доме Уиллардов. Подъезд к их дому был окаймлен засажен более тщательно, (чем у Моррисов) выполненными растительными офортами[20] –  (маленькими шишковатые безлистные азалии и бересклет, все еще трубящий своим осенним пурпуром)[21]

Читатель: Это предложение мне представляется неудачным – и скобки, и особенно этот выделенный кусок (я даже не очень понимаю его смысл). 
Переводчик: Кое в чем ты здесь прав, что и отразилось в новом варианте. Тем не менее, продолжаю считать мой перевод переводится конструкции gnarly little azaleas, bear of leaf   более строго соответствующим оригиналу, поскольку подчеркнутая его часть переводится как лишенный листьев. При этом автор не указывает на то, были ли эти листья вообще или они облетели (fallen) 
А вот и сайт http://www.southernliving.com/home-garden/gardens/azalea-plants ,который рассказывает о безлистных азалиях в Новой Англии
21- Читатель: См. мой ответ на твои комментарии.

ПИх парковочная зона была вымощена большими по размеру и  более светлыми по цвету камнями по сравнению с коричневатым, в полдюйма, галечником, на котором настаивала его жена, несмотря то, что (по его мнению) галька в результате зимней плужной снегоочистки зимой снегоочиститель разбрасывает гальку[22]  оказывается разбросана по всему газону. Однако сам дом, построенный двадцать лет назад  – довольно большой, обшитый досками, в нео-колониальном стиле, с шикарным, но совершенно бессмысленным кирпичным фасадом, – был похож на их собственный. Линн, выбежав в панике из дома, даже не заперла за собой дверь. Идя за ней, Бред поразился той стремительности, с которой она буквально взлетела по каменным ступеням, а затем, немного подавшись назад, придержала для него наружную дверь, открывая внутреннюю.      

Пикающий звук внутри, хотя и был ясно слышимым и настойчивым, не казался, тем не менее, таким неотступным по сравнению с гораздо более громким, словно блеющим звуком охранной сигнализации. Сначала он повернул не в ту сторону – конфигурация первого этажа отличалась от конфигурации его дома, причем гостиная располагалась не по правую, а по левую руку, а кухня была за ней, а не сбоку. Обстановка, однако, была похожей – современный стиль двадцатилетней давности –  приземистаяые, нефаршированные всевозможными внешними деталями коробки напоминающая коробки мягкая мебель, неотделанная неполированная[23] древесина и одноцветная шерсть, кофейные столики со столешницами из толстого стекла на скрещенных ножках из нержавеющей стали – все вперемешку с восточными вещицами и семейным антиквариатом.

22-Читатель: Какой-то канцеляризм… 
Переводчик: Думаю, так лучше. 
Читатель: Нафаршированные -это может быть только внутри, а здесь описывается внешний вид. 
Переводчик- Ларчик открывался просто – boxy – похожая на коробку 
), stuffed – мягкая мебель (причем именно из шерсти – woolm stuffed  http://www.apartmenttherapy.com/where-to-find-wool-stuffed-upholstered-furniture-good-questions-173793)
Провел целое исследование по этому поводу и выяснил, что так называемый “коробчатый дизайн” был присущ американской мебели, выпускавшейся до 1980 года. Компании Новой Англии, которые такую мебель производили, “приказали долго жить” в начале 90-х годов 
Судя по ремарке автора (современный стиль двадцатилетней давности) герои рассказа, а также наличие в доме Брэда персонального компьютера (ПР) и самой возможности работать из дома, время действия рассказа – середина 90-х годов прошлого года. 
Читатель: Что это значит? Не струганная? Не отшлифованная? И как это сочетается с описанием мебели (тоже деревянной)? Это какое-то другое дерево? Эти вопросы не только к тебе, но и ко мне. Я плохо представляю себе этот стиль. 

Весь этот интерьер выглядел чуть более изысканным и менее скучным на вид, чем интерьер его собственного дома, хотя для Бреда чужие вещи всегда выглядели привлекательнее своих.

– Это здесь. Рядом с кладовкой, – Линн показала на встроенный шкаф у самого входа, в который она повесила свой виниловый плащ.

Плотно обтягивающее платье из вязаной шерсти выглядело на ней так, как будто она только что вышла, отобедав в женской компании. Помогая себе пальцами ног[24], она, не развязывая шнурков, стащила с себя сникерсы кроссовки[25]– может, чтобы не нагибаться в его присутствии – и запихнула их в кладовку.

– Да, – он подошел к щитку, – похож на мой.

Он хотел было дотронуться до щитка, однако, в последний момент остановился и попросил разрешения.

– Конечно, будьте как дома, – ее голос в ее собственном доме прозвучал как-то  развязно, и в нем уже не было прежней дрожи.

Он нажал небольшую квадратную кнопку с надписью «Переустановка». Пиканье мгновенно прекратилось. Прямо за его спиной прозвучало изумленное: «И всего-то?». 

– Ну, да. Это говорит нам о том, что данное отключение не было результатом вторжения, а не том, что я на короткой ноге с технологией.

Она прыснула, словно наслаждаясь чем-то ему в ответ на какое-то невидимымое ему наслаждение[26]. Он понял, что запах, который он почувствовал в машине, был появившимся задолго до их встречи запахом алкоголя, смешанного с лакричным запахом.

– Ну, что за раздолбай. Все знает, но никогда ничего мне не скажет. Ответьте мне как мужчина – Вы думаете, он действительно проводит все время в Чикаго? 

24- Читатель: Я вижу эту сцену по-другому. Она поджимает ногу, запускает пальцы между пяткой и задником туфли и стягивает ее. 
Переводчик: Этого ничего у автора нет – у него просто – Using her toes
25 -Читатель: См выше. 
26-Читатель: В ответ на наслаждение – как-то не очень… 
Переводчик: Так будет точнее

– Бизнес может требовать очень много времени, – Бред старался не сказать лишнего. –  На каком–то уровне мужчины в бизнесе – да и женщины тоже – должны иметь возможность для беседы с глазу на глаз. Я сам все время проводил в полетах, на встречах и тому подобное, но, в конце концов, пришел к выводу, что работа из дома наиболее эффективна. Теперь, со всеми этими видами электронной связи можно вообще не выходить из дома. Однако я не знаю, в чем заключается бизнес Уилла – м-ра Уилларда.

 Его нервозная словоохотливая речь, казалось, порождала эхо в чужом доме или, вернее, поглощалась сама в результате какого-то странного соприкосновения звуков его голоса с множеством маленьких различий меду их домами. Дождь, как он и предсказывал, возобновился, неся с собой наружный шорохи и стаккато ипроникая внутрь дома глубокими тенями[27]. Ветер проходился по окнам влажной дробью.

– И я не знаю. Выпить хотите? – женщина также нервничала. – Поскольку Вы это отключили отсюда уже вышли[28], кофе я Вам предложить не смогу, – добавила она, со смешком, махнув рукой в сторону умиротворенной кухни.  

– А Вы-то сами что пили?

– А с чего Вы взяли, что я что-то пила? Приняла после обеда с подружками немного анисовой, – зрачки ее глаз расширились, как бы компенсируя недостаток света. 

– В машине Вы пахли чем-то сладким, – он приблизился к ней, как будто желая в этом удостовериться.

Ее поцелуи совсем не отдавали лакрицей. В гостиной, с мертво мерцавшим плазменным экраном телевизора, утренней Бостон Глоб, нечитаной и брошенной на диван в целлофановой упаковке, она целовала его холодно, нерешительно, как бы пробуя свою губную помаду. Постепенно ее губы потеплели, лицо прижалось к его лицу, а нервные руки сначала обвили его спину, а затем беспокойно заскользили вверх, к затылку, и Бред сквозь объявшую его полудрему подумал, что зашел слишком далеко и попался. 

27- Читатель: Стаккато это способ извлечения звуков – отрывисто. Не уверен, что здесь это слово уместно. 
Переводчик: Именно, а drumming (барабанный бой) и есть этот отрывистый звук. 
Читатель: Дождь проник бы в дом не тенями, а лужами. 
Переводчик: Так именно у автора – bringing inside a deeper shade of darkness 
28-Читатель: Брэд кофеварку не отключал. Линн до этого знала, что у нее один электрический прибор не работает. 
Переводчик: Согласен. 

Но нет, уверил он себя, все это было вполне по-человечески и безопасно, и он отдался объятиям, а дождь снаружи все хлестал, и свет в комнатах темнел угасал[29], как будто кто-то незаметно крутил реостат. Он погладил ее волосы, спутавшиеся и прижатые к голове платком. Руки его, как и ее губы, дрожали. Лица наливались жаром, ласки через одежду становились все более неуклюжими.

– Поднимемся наверх. Нас могут увидеть с улицы, – неожиданно хриплым голосом предложила она.

– Кто же в такую погоду окажется на улице?

 – Ему всегда приносят много курьерской почты, – поднимаясь по ступенькам (с ковровым покрытием бледно-зеленого цвета, в то время как у них с Джейн они были темно-бордового цвета)  вслед за ним, Линн продолжала сыпать безличными местоимениями. – Он мне звонит ежедневно, часто в это время. Я думаю для того, чтобы оставить себе свободными ночи.

 – У тебя что, телефон тоже не работает? – у Бреда, чуть запыхавшегося на винтовой лестничном пролете, не немного закружилась голова и чуть перехватило дыхание[30] при виде ее двигающихся под вязаным платьем бедер.  

– Угу, он – крохобор, и вся эта система работает от одних и тех же проводов – я толком и не знаю как. Я и в машине-то не могу настроить радиостанции – слишком много сейчас во всем выбора.  

– Это точно.

Расположение комнат второго этажа отличалась от конфигурации его дома, и та комната, в которую она его вела, была меньше и более скудно обставлена, чем обычно бывает главная спальня. 

29- Читатель: Я бы написал убывал, если уж появился реостат, которого нет в оригинале.   
Переводчик: Согласен, но должен добавить, что у автора dimmed by imperceptible notches, что буквально означает тускнел от одной невидимой риски до другой, а это и есть образное описание реостата. 
30– Читатель: Брэд знает, что у нее телефон не работает, она сама это ему сказала, а сейчас забыла. 
Переводчик: Именно так. Брэд и представить себе не мог, что стационарный телефон Линн (который не связан с электрическим питанием) тоже не работает.  
Читатель: Почему винтовой? Дом явно достаточно большой для нормальной лестницы. 
Переводчик: Согласен, был не прав. Вот как-то так. 

На фотографиях, выставленных на комоде, были запечатлены ее сыновья в разном возрасте и какие-то взрослые люди (хотя и не в пожилом возрасте), в одежде пятидесятых, наверное, ее родители или родители Уилла. Некоторые из них[31], Фотографии представляющие сценки из отпускной жизни, выцвели и стали похожи на цветовую шкалу[32]. Плакат на одной из стен отображал обнаженную[33] женщину в тигровой шкуре, развалившуюся на капоте Ламборгини.

– Посмотри, теперь, когда листьев уже нет, можно видеть твой дом, – Линн на мгновение остановилась у окна.

Бреду потребовалось на это несколько секунд – неясная тень, мазок дыма сквозь силуэты деревьев.

– У тебя хорошее зрение.

Он отгонял от себя мысль, что соседка была гораздо моложе его самого, но разница в возрасте все равно проявилась в том, как спокойно и быстро она разделась, как будто это ничего не стоило. Нет, стоило – она была хороша, худощава и в то же время мягка как пух, белокожа, упруга с соблазнительным припухлостями[34] в нужных местах. Она металась по полутемной спальне, развешивая аккуратно сложенные вещи по прямым спинкам стульев – простых стульев своих мальчиков. Когда он увидел ее, идущей посередине дороги, он на мгновеньено[35] подумал, что она бесплотна, и сейчас в ее движениях была какая-то бесплотность. Ее губы были сжаты в гримасе самоиронии, которую он отметил еще в машине, когда она скользнула рядом с ним на сиденье.

Она помогла ему раздеться – Джейн этого никогда не делала. Это услужливое действо, ее маленькое лицо, окаменевшее, пока она возилась с пуговицами рубашки, так его возбудили, что вся нервозность и ощущение пойманности  прошли, оставив за собой только звуки дождя и ветра. Поднявшаяся в нем волна крови поглотила их. Кончик ее языка скользил между ее губами – она была вся сосредоточенность.

31-Переводчик: Согласен, однако перевести Shifting register (техн.- сдвиговый регистр) – адекватно контексту не мог. 
32-Читатель: У меня этот образ не визуализируется. 
33-Читатель: Либо обнаженная, либо в шкуре. Скорее, в шкуре на голое тело. 
Переводчик: Лучше так. 
34- Читатель: См. мой ответ на твои комментарии. 
Переводчик: Согласен. 
35- Читатель: Лучше на мгновение
Переводчик: Согласен.

Передняя прядь ее волос, не покрытая платком, вся была в переливающихся бусинках дождя и пахла дождем – еще одним запахом его детства.

– Боже, как я люблю это, – ему потребовалось усилие, чтобы вместо «это» не произнести «тебя».

– Это еще не все, – пообещал высокий срывающийся голос женщины, говорившеий с ним, как со своей подругой[36]. – У меня есть в запасе еще кое-что, Бред.

Свет возник неожиданно, выхватив из темноты узор обоев и деревянные плинтуса на втором этаже. Внизу, на кухне, посудомоечная машина перешла в следующую фазу мойки. У входной двери опять заголосила охранная сигнализация. Бойлер в подвале, начав на полтона выше ветра, заревел более устойчивым ревом и начал нагревать застудившийся дом. Усиленные, истошные голоса внизу напомнили о том, что еще час назад, перед тем как запаниковать, Линн смотрела новости. Ее лицо, такое близкое к его лицу, что их дыхание смешивалось, отпрянуло, как телерекламе.

– О-ох! – ее покрасневшие глаза как будто снова оказались в фокусе навели на резкость[37].

– Спасены, – сказал он, застегивая пуговицы.

– Ты можешь остаться, – она смутилась своей наготы, щеки ее блестели как в лихорадке.

– Пожалуй, нет. Он может позвонить.

Да и она может, подумал он, если новости об отключении дошли до Бостона.

– Теперь все будет нормально. Послушай, Линн, охранная сигнализация перестала пикать и как будто говорит: «Все хорошо. Все в порядке». Она говорит: «А теперь выпроводи этого мужика из дома». 

36-Читатель: Почему light это высокий? Нигде не обнаружил такого перевода… 
Переводчик: Согласен. точного определения light voice не нашел, однако применительно к оперному пению определение звучит так -‘light voices’ can be those that are incapable of singing  with full vocal power at all (http://www.bach-cantatas.com/Topics/Light-Voice.htm). 
Читатель: Причастие говорившей должно относиться к женщине, а не к голосу, иначе выпадает подруга
Переводчик: Опечатка 
37- Читатель: Не как будто оказались в фокусе, а действительно сфокусировались. Страсть отхлынула. 

Переводчик- Согласен. 

– Нет, – слабо запротестовала она.

– Она говорит: «Теперь я в доме хозяйка», – Бред отвел глаза от ее наготы – наготы растрепанной блондинки,  – Она говорит: «Именно так. Действительно».  

Нью-Йорк, октябрь-ноябрь 2015 г.


Джон Апдайк


Телевизионные метеорологи, вечно нагнетающие страсти, чтобы повысить рейтинги своих программ, предсказали для Новой Англии жестокую осеннюю бурю с проливным дождем и сильными ветрами. Брэд Моррис, работавший дома, пока его жена Джейн заправляла модной лавкой на бостонской Ньюбери-стрит, поглядывал в окна на качающиеся деревья – дубы стойко удерживали свои ржавые листья, клены под порывами ветра отпускали на волю золото и багрянец – но был не слишком впечатленне слишком впечатленне слишком впечатленне слишком впечатленне слишком впечатленне слишком впечатлен не слишком впечатлен раскрученным в новостях событием. Мощные пПолчаса дождь обрушивался с небесолучасовые ливни, но затем вновь раз за разом обернулся оборачивались[1] быстро несущимися в серебристом небе клочковатыми облаками. Худшее, казалось, было уже позади, когда среди дня его компьютер сдох прямо у него на глазах. Все скрупулезно подобранные им финансовые показатели на мгновенье оцепенели и разом исчезли вВ воронке погасшего экрана разом исчезли все скрупулезно подобранные им и замершие в оцепенении финансовые показатели[2] разом исчезли все скрупулезно подобранные им и замершие в оцепенении финансовые показатели – так водосток поглощает сверкающую воду. Дом вокруг него, казалось, вздохнул, когда все его осветительные приборы и маленькие двигатели, его компьютеризированные таймеры и датчики одновременно прекратили работу. Снаружи Снаружи в тишину проникли звуки ветра и хлещущего по деревьям дождя. Скрипнула балка. Стукнула незакрепленная ставня. Капли, срывавшиеся с засорившегося водосточного желоба, монотонно, как нудит привязавшийся попрошайкас настойчивостью отбойного молотка, постукивалибарабанили[3] по деревянной заслонке продуха.

1-Читатель: Для согласования перемежающего действия дождя и облачности глагол обрушивался лучше сочетать с глаголом оборачивался. 
Переводчик: Согласен. Я просто не понял, что ливень шел приступами. 
2-Читатель: Из данной фразы получается, что собранные им финансовые показатели после =процесса сбора оказывались замершими, хотя автор имел в виду, что показатели сначала замерли (причем замерли одновременно – swooned as a group), а потом разом исчезли. 
Переводчик: Согласен. 
3-Читатель: Среди русскоязычных значений слова bully значение попрошайка (которое переводится как beggar,canter, loafer) отсутствует (присутствуют значения хулиган, громила, задира, обидчик, забияка, бандит, наемный убийца), что никак не вяжется с глаголом нудить, тем более монотонно
В то же время одним из русскоязычных значений слова bully является отбойный молоток. Именно это значение объясняет таких наречий как нудно или монотонно. 
Переводчик: Меня очень мучило это место. Отбойный молоток решительно упрощает дело,  но я такого перевода нигде не нашел.

Электричество, телефонная связь и кабельное телевидение приходили в дом Моррисов а по проводам, пересекавшим на трех столбах маленькую – акра два – рощицудва акра леса[4]. Брэд вышел на улицу в затишье бури, в странно светящийся воздух, чтобы взглянуть, не упала ли на провода какая-нибудь ветка. Веток он не обнаружил, как не обнаружил и света ни в одном из окон ближайшего дома, едва различимого за деревьями, листья которых полностью скрывали его летом. Верхушки самых высоких деревьев лохматил почти не ощутимый внизу ветер; сыпавшиеся сверху тяжелые холодные капли заставили его вернуться в дом, где в углах осели сугробы теней, а из подвала раздавалось теньканье остывавшего отопительного котла. Без электричества заняться было нечем.

Он открыл холодильник и удивился его отказу откликнуться приветливым приветливой внутренним внутренней светомподсветкой. Камин в кабинете испускал кислый запах влажной древесной золы. Ветер посвистывал в щелях, о существовании которых под свесами крыши и по краям двойных оконных рам он до сих пор не догадывался. Случившееся вызвало в нем чувство беспомощности, и эта беспомощность была ему отрадна. Он вспомнил о нескольких письмах, которые он[5] собирался отнести на почту в маленьком деловом центре его пригорода, и о намерении перевести деньги с чека на депозит. Так у него вновь появились дела: он собрал нужные бумаги и надел желто-коричневую непромокаемую куртку на молнии и бейсболку с эмблемой Ред Cокс. Охранная сигнализация у входной двери попискивала и помаргивала так и тихо попискивала[6], точно разговаривала сама с собой. Брэд нажал кнопку сброса; устройство смолкло, и он шагнул за дверь.

Брэду пПоказалось странным, что его автомобиль завелся как обычно. Мокрые листья плотным слоем покрывали подъездную дорожку и узкие щебенчатые улицы этого района, который был застроен чохом двадцать лет назад на землях убыточной фермы. 

4- Читатель: Два числительных буквально через слово друг от друга делают данное предложение плохо читаемым на русском языке. 
Переводчик: Согласен. Но трудно было избежать плагиата – у тебя очень хороший перевод. 
5-Читатель: Лишнее.
6-Читатель: Помаргивать тихо нельзя – лучше помаргивала и тихо попискивала.
Переводчик: Согласен. 

Он вел машину осторожно, особенно когда огибал пруд с утками возле разрушенного амбара, где в метель лет десять лет назад, еще подросткомкакой-то подросток[7] соскользнул с дороги, пробив дорожное ограждение и загнав в воду родительский Мерседес по колесные колпаки. Деловой центр – две церкви, аптека, кофейня Данкин Донатс[8], магазин, торгующий пиццей навынос, ресторан с преимущественно итальянской кухней[9], два салона красоты, магазин одежды, салон для новобрачных, еще несколько магазинов, которые появлялись и исчезали в одних и тех же хронически освобождавшихся помещениях, страховой агент и юрист[10] над риэлтерской конторой, стоматолог, отделение банка, почта – остался без электричества, но выглядел оживленнее обычного, на тротуарах было полно людей, сновавших толпившихся в этом[11] озаряемом вспышками сумрачном затишье.

Брэда поразило зрелище двух молодых женщин, без единого слова бросившихся в объятия друг друга, будто на радостях от встречи после долгой разлуки. Сбившиеся в небольшие кучки люди стояли, обсуждая свою участь. Обычно яркие витрины были темны, и он догадался, что, конечно, это авария выбросила людей на тротуар. И магазин здоровой еды с его полками, забитыми мешочками орехов, банками витаминов и охлажденными сэндвичами с тофу, и фруктовый магазин на противоположной стороне улицы, его соперник в здоровом питании – оба выглядели пещерами, хранящими за своими витринами зловещую тьму.

7- Читатель: Отсюда получается, что это герой, будучи подростком, утопил машину, хотя у автора a teenager had slid… Неопределенный артикль говорит о том, что это был какой-то подросток.
Переводчик: Принято.
8-Dunkin’ Donats –
не кофейня (в отличие, например отSturbacks), а ресторан быстрого питания(как, например,McDonalds), т.е. по-русски кафе. 
Переводчик: Не вполне согласен. Меню в Dunkin’ Donats примерно такое, как в Starbucksили московскомCoffee Bean, но совсем не как вMcDonalds.
9-Читатель: По-русски правильнее ресторан преимущественно итальянской кухни. 
Переводчик: ??? 
10- Читатель: Поскольку до и после этого речь идет о помещениях, здесь лучше было бы страховой и юридический офисы, несмотря на то, что в американизмах слово office  может опускаться. 
Переводчик: Мне кажется, все нормально, тем более, что дальше ритмично идет стоматолог
11- Читатель: Этого определения нет в оригинале. Напротив (см. свой же следующий абзац – сбившиеся в небольшие кучки люди стояли… 
Переводчик: Согласен. 

Тем не менее, для него стало неожиданностью, что банк, обычно столь нежно относящийся к его депозитам, встретил его приклеенным к стеклянным дверям объявлением, направлявшем его посетителей в другое[12] ближайшее отделение, и что, хотя ему видны были кассиры, болтавшие, сидя на банкетках, на которых обычно томились соискатели ипотеки и нарушители кредитных лимитов, у него было не больше шансов получить доступ к своим деньгам, чем схватить рукой рыбку в через стекло аквариумеаквариума[13]. Управляющая банком, эмоциональная высокая женщина в строгом костюме, обнаружилась дефилирующей по тротуару; задыхаясь, она сказала Брэду: «Примите мои извинения, мистер Моррис. Наш банкомат, сигнализация, вообще все отключилось. Я только что проверяла, нет ли в компьютерном хозяйственном магазине[14] хоть какого-нибудь источника питания».

 «Майра, я думаю, что мы все в одной лодке», – успокаивающе произнес Брэд, понимая как неубедительно это звучит для нее. Он также совсем не ожидал, что почтовое отделение, хотя и открытое для тех, кто хотел воспользоваться почтовым ящиком или найти корреспонденцию во внутренних почтовых слотах, будет закрыто для любых операций; в результате рьяной модернизации Почтовой Почтовая службы служба Соединенных Штатов последняя[15] была полностью компьютеризирована, и теперь ни одно отправление не могло быть взвешено и ни одна марка продана, даже если зрению для этого хватало светадля этого было предостаточно света. Наступали вечерние сумерки.

12-Читатель: Его … его в одном и том же предложении. Лучше: направлявшим посетителей.
Переводчик: Согласен.
13- Читатель: На самом деле, схватить рукой рыбку в аквариуме (т. е. замкнутом для нее пространстве) не представляет особого труда. Здесь же автор обыгрывает стеклянную дверь банка и стеклянную стенку аквариума с прижатыми к ней руками. 
Переводчик: Принято.
14-Переводчик: Забавная ошибка: через двадцать пять лет после падения железного занавеса мы уже не переводим magazine как магазин, а preservatives как презервативы. В то же время в постсоветском русском языке укоренилось, что hardware – это «железо» (компьютерное оборудование и принадлежности), а software  – это «софт» (программное обеспечение). В каком-то смысле в классическом английском языке hardware – это «железо», однако железо не компьютерное, а хозяйственное, а магазин, в котором его продают – хозяйственный. Магазин же, в котором продают компьютерное железо, называется computer store.
Переводчик: Принято. 
15-Читатель: Поскольку в словосочетании Почтовой службы Соединенных Штатов последним смысловым существительным являются Соединенные Штаты, получается, что именно они и были полностью компьютеризированы. Лучше: она была.
Переводчик: Поправил, хотя и несколько иначе. 

Подозревая, что его миссия полностью провалилась, он дернул дверь магазина здоровой еды. Дверь с щелчком подалась, и из тени раздался смешок. «Открыто?», – громко спросил он.

«Для вас, безусловно», – ответил голос молодой хозяйки магазина, кучерявой, вечно загорелой Оливии. Брэд ощупью направился вглубь магазина – туда, где за его спиной[16] единственная короткая и толстая ароматизированная[17] свеча освещала контейнер с пластиковыми пакетиками; они мерцали пятнышками отражений. Он принес к прилавку пакетик, в котором, как он надеялся, были жареные, но несоленые орехи кешью. «Без регистрации. Принимаются любые пожертвования», – пошутила Оливия, и дала сдачу из собственного кошелька пятидолларовой купюрой, которую он смог рассмотреть, только поднеся к самым глазам.

В свершившейся сделке ему почудился привкус флирта, и атмосфера в центре, под свисающими гирляндами бесполезных кабелей показалась праздничной. Автомобили двигались парадным строем с зажженными фарами. Угрожающе сгустившийся воздух взвихрил толпу на тротуаре, разбив ее на потоки вновь ищущих укрытие людей. Царило приподнятое настроение: добродушие и открытость переливались через край, все барьеры рухнули, невозможное стало возможным. Торопившегося вернуться под спасительный кров своего автомобиля Брэда охватила беспричинная радость, и он рассмеялся.

На обратном пути свежие капли дождя упали на лобовое стекло, как только он въехал в свой квартал через пролом в каменной стене, некогда обозначавшей границу фермы. «Частная дорога», – строго предупредил красочный знак. Посередине узкой улицы шла женщина в белом – на ней был блестящий виниловый дождевик и нелепо выглядевшие белые кроссовки. Судорожно жестикулируяВзмахами рук, она призывала его остановиться.

16-Читатель: Выражение toward the back означает не за его спиной, а в глубине (магазина).
17-Читатель: Американизм squat означает приземистая, короткая (причем не обязательно толстая).
Переводчик: Приземистая и означает короткая и толстая (короткая и тонкая была бы огарком). Но может быть непосредственно приземистая и лучше. 

Он узнал в ней сравнительно новую свою соседку, хрупкую  пышноволосую[18] блондинку, въехавшую несколько лет назад, [19] вместе с мужем и двумя подраставшими мальчиками в один из тех домов, которые нельзя было разглядеть из дома Моррисов. Они встречались всего несколько раз в году, на вечеринках или на слушаниях местного апелляционного совета по апелляциямпо вопросам районирования[20]. Она маячила впереди словно влекущий его за собой призрак. Он затормозил и опустил стекло. «О, Брэд, это ты», – произнесла она со вздохом облегчения. – «Что происходит? У меня нигде нет электричества, даже телефоны не работают».

 «И у меня», – утешил ее он. – «У всех то же самое. Должно быть, ветром на провода повалило дерево. Такое случается, Линн». Он был доволен, что смог извлечь из памяти ее имя – Линн Уиллард.

Она подошла к открытому окну автомобиля достаточно близко, чтобы ему стало видно, что ее в самом деле бьет дрожь, а губы подрагивают, как у ребенка, готового расплакаться. Ее глаза смотрели поверх крыши его автомобиля, блуждая по верхушкам деревьев, будто оттуда должно было придти спасение. Она сфокусировала взгляд на его лице и дрожащим голосом принялась объяснять: «Вилли нет дома, он всю неделю в Чикаго. Я совершенно одна, мальчики сейчас в интернате. Я просто не знала, что мне делать – я надела кроссовки и вышла на улицуотправилась гулять».

Брэд помнил этих мальчиков, то тихих, то шумных, стоящих в своих форменных курточках пиджачках[21] на остановке школьного автобуса в конце дороги, у спускающейся вниз стены из дикого камня. 

18-Читатель: Американизм wispy применяется в основном в значениях взлохмаченный (о волосах), курящийся (о дыме). Поэтому, в данном случае wispy blonde следовало бы перевести как взлохмаченную блондинку или женщину с копной светлых волос. 
Переводчик: Насчет хрупкой ты, наверное, прав (я здесь не справился с переводом), но взлохмаченная или растрепанная мне совсем не нравится. В этих словах есть какой-то негативный оттенок. Тем более что, насколько я себе представляю американок из среднего класса, вряд ли  для них характерна неряшливость (растрепанность или взлохмаченность). В какие-то моменты -может быть, но здесь дается именно характерная (единственная и самая важная)  деталь облика Линн в восприятии Брэда, он так ее запомнил. (Сейчас Линн в косынке, и о состоянии ее волос он судить не может). И эта деталь облика, скорее, должна быть положительной, привлекательной для Брэда. Поэтому я бы здесь перевел пышноволосая или с копной пушистых волос. 
19-Читатель: Лишняя запятая.  
20- Читатель: У автора zoning-appeals-board meetings, а это – апелляционный совет (без местного – у автора этого нет) по вопросам районирования. 
Переводчик: Ну, тут тебе виднее. Я даже не знаю, что это такое. 
21-Читатель: Blazer  означает клубный (в данном случае форменный) пиджак. 
Переводчик: Принято. 

Если они уже доросли для интерната, то эта женщина не так молода, как кажется. Ее лицо, обрамленное завязанной под подбородком косынкой, казалось узким, оно было бледно, только кончик носа розовел, как у кролика. Веки тоже были розовыми, словно она их натерла, в глазах стояли слезы. «Симпатичная бейсболка», – сказала она, чтобы прервать затянувшуюся паузу. – «Вы за них болеете?».

«В меруБез фанатизма»[22].

«Они выиграли чемпионатМировую Серию»[23].

 «Верно.Это правда. Забирайся-ка в машину, Линн», – скомандовал он, ощутив в себе прилив уверенности. «Я подброшу тебя до дома. В центре делать нечего. Никто не знает, когда дадут электричество. Даже в банке и на почте не в курсе. Единственное, что открыто, это магазин здоровой еды».

«Я иду пешком» – сказала она так, как будто это в этом можно было усомниться. – «И вполне в состоянии идти дальше».

«Тебе не кажется, что снова начинается дождь? Хляби небесные вот-вот разверзнутся».

Моргая и сжав губы, чтобы справиться с их дрожью – нижняя исхитрялась дергаться вбок – она обошла машину спереди в свете фар. Он потянулся через пассажирское сиденье, чтобы дернуть дверную ручку и распахнуть перед ней дверь, будто она сама была не в состоянии сделать это. Легко скользнув внутрь в своем гладком белом виниле, она призналась: «Я удрала из дому, когда там что-то стало громко пищать. Вилли даже не в Бостоне, куда я могла бы ему позвонить».

«Я думаю, это ваша охранная сигнализация», – сказал ей Брэд. – «Или какая-то другая сигнализация, которая не в восторге от того, что лишилась тока. Если не возражаешь, я могу зайти и посмотреть, в чем там дело».

Вместе с ней в машину проник приятный запах, знакомый с детства, как запах капель от кашля или лакрицы. «Не возражаю», – сказала она, откинувшись на кожаном сиденье его автомобиля. «Я такая трусиха», – продолжала она, кривя рот, будто посмеиваясь над собой, или над чем-то, вдруг пришедшим на память из далекого прошлого. Он никогда не был у Уиллардов. 

22- Читатель: Современный российский сленг (аналогичный сленговому значению пафосный, который выбивается из остальной лексики героев, тем более, что оба они –люди не молодые. 
Переводчик: Принято. 
23-Читатель: По-русски – это просто национальное первенство, поскольку в нем принимают участие только команды США. 
Переводчик: Принято. 

Растения, которыми была окаймлена их подъездная дорожка – маленькие ветвистые азалии, уже облетевшие, и бересклет, еще[24] радовавший глаза невероятным осенним пурпуром – были подобраны более продуманно, чем у Моррисов, а их парковочная площадка была вымощена камнями, более крупными и светлыми в сравнении с коричневатой полудюймовой галькой, на которой настояла жена Брэда, вопреки его опасениям (и не напрасным), что снегоуборщик будет разбрасывать ее по всему газону. Зато основательный, обшитый внушительными досками дом, построенный в нео-колониальном стиле лет двадцать тому назад, с мягким дерзко выступающим углублением кирпичного кирпичным фасадафасадом[25], сильно смахивал на его собственный. В своем паническом бегстве Линн не заперла входную дверь. Неторопливо сСледовавший[26] за ней Брэд был удивлен грациозной стремительностью, с которой она взбежала по ступеням каменного крыльца, мгновенно распахнула наружную и внутреннюю двери и отступила назад, чтобы пропустить его в дом.

Внутри явственно раздавался писк, хотя и настойчивый, но не столь режущий слух, как душераздирающее блеяние сигнала тревоги. Он сначала повернулся[27] не в ту сторону; дом был спланирован иначе, чем его собственный,  – гостиная оказалась слева[28], а не справа, кухня была отделена от гостиной, а не примыкала к ней.

24-Читатель: Азалии являются вечнозелеными растениями и поэтому облететь не могут. В данном случае лучше применить слова безлистные, поскольку из авторского текста непонятно, почему они лишились листьев. 
Переводчик: Во-первых, «… существуют листопадные виды садовой азалии…». http://plantinpot.ru/opadayut-listya-u-azalii/. См. также http://dachnoe-carstvo.ru/dekorativnyie-kustarniki/azaliya-listopadnaya-tsvetushhee-chudo-azalea 
Во-вторых, автор (Брэд) не выказывает по этому поводу никакого удивления, значит, «безлистность»  здесь – нечто закономерное, вероятно, осеннее. 
Читатель: Здесь, как и ранее (см. комм. 2) в одном и том же предложении почти через слова уже и еще. 
Переводчик: Честно говоря, не вижу в этом ничего  плохого. Одно растение уже облетело, а другое еще нет. И где здесь стилистическая проблема?
25-Читатель: Американизм swath означает наоборот выставленный напоказ, кичливый. 
26-Читатель: В авторском тексте нет определения скорости, которой шел Бред, поскольку термин to trail behind somebody означает просто следовать за кем-либо. 
Переводчик: Принято.
27-Читатель: По-русски лучше повернул.
Переводчик: Согласен. 
28-Читатель: Между собственный и гостиная нужно двоеточие или тире. 

Обстановка, однако, почти не отличалась, выдержанная во вкусе, бывшем в ходу двадцать лет назад, – угловатая, обильно декорированная и избыточная[29] мебель, простое дерево и монохромная однотонная шерсть, журнальные столики из толстого стекла на скрещенных ножках из нержавеющей стали, всюду смесь восточных безделушек с семейным антиквариатом. Вещи здесь выглядели чуть более элегантными и менее обыденными, чем те, которыми был наполнен его дом; впрочем, у Брэда была склонность преувеличивать достоинства чужой собственности.

«Это здесь», – сказала Линн, – «рядом со шкафом». В этот шкаф в прихожей она как раз вешала[30] свой виниловый плащ. Под плащом на ней оказалось уютное вязаное серое платье, в котором она выглядела так, будто только что вернулась с полуденного ланча с подругами. Не расшнуровывая кроссовки, возможно, постеснявшись наклоняться у него на глазах, одними пальцами она стянула их с ног и швырнула на дно шкафа[31].

«Ну, [32] да», – сказал он, подойдя к щитку. – «Точно, как у меня». Он протянул к щитку руку, спросив на всякий случай: «Можно?».

«Действуй», – сказала она. В доме ее голос окреп и зазвучал почти вульгарно. «Будь как дома». 

Он слегка нажал на маленькую прямоугольную кнопку с надписью «Сброс». Писк мгновенно прекратился. Вплотную встав у него за спиной, она удивленно спросила: «И это всё?».

29-Читатель: Слово избыточная может создать у читателя представление о том, что мебели в доме было много. На самом деле американизм stuffed обозначает мебель в виньетках и завитушках. 
Переводчик: Я исправил, но уверенности в том, что это правильно, нет. Плохо представляю себе эту мебель. Какие это годы?  Судя по некоторым признакам, события развиваются в 60-х – 70-х, тогда мебель – из 40-х – 50-х… Как она выглядела? Что-то я сомневаюсь, что там были виньетки и завитушки. Посмотри, может быть, в англоязычном интернете найдутся какие-нибудь изображения? 
30-Читатель: Глагол вешала означает повторяющееся действие (по-английски было бы  has been hanging past perfect). Здесь же was hanging (past continuous), т.е. одномоментное действие в прошлом, что на русский переводится как повесила. 
Переводчик: Забавно. Ты воспринял вешала, как повторяющийся процесс, а я-то имел в виду действие, совершавшееся как раз в тот момент, когда она произносила предшествующую фразу. 
31-Читатель: Closetэто не напольный, а встроенный шкаф, поэтому лучше на пол в шкафу. 
Переводчик: Не соглашусь – это пуризм. Я написал дно сознательно, зная, что речь идет о встроенном шкафе. Тем более, что в переводе нигде в явном виде встроенный шкаф не упомянут. 
32-Читатель: После слова-паразита ну всегда требуется запятая. 
Переводчик: Ok.

«Вроде бы», – сказал он. – «Надо думать, что на этот раз питание отключилось не потому, что кто-то забрался в дом. Я не так, чтобы слишком силен в этой технике».

Она беспричинно хихикнула. Он, наконец, сообразил, чем пахло в машине, – устоявшаяся смесь алкоголя и лакрицы. «Вилли такой засранец», – сказала она Брэду. «Он-то разбирается во всех эти вещах, но объяснить мне ему вечно недосуг. Скажи мне», -продолжала она, – «как мужчина. Ты думаешь, он действительно должен торчать все это время в Чикаго?».

Брэд осторожно начал: «Ну, у бизнеса свои требования. Иногда деловым людям – мужчины они или женщины, неважно, – бывает необходимо обсудить что-то с глазу на глаз. Я сам проводил кучу времени в самолетах, мотаясь с одной встречи на другую, пока не обнаружил, что могу работать более эффективно дома. Когда всюду есть электронная связь, действительно нет нужды в столь частых отлучках. Впрочем, я не знаю, в чем состоит бизнес Вилли – мистера Уилларда». Его слова, произнесенные излишне нервозно, казалось, отозвались эхом в незнакомом доме, или, точнее, вернулись к нему странно неполными, потеряв по дороге часть звуков, словно провалившихся в многочисленные мелкие различия между этим домом и его собственным. Дождь, как он и предсказал, вновь разошелся, шепча и барабаня снаружи и усилив мрак внутри. Ветер швырял в окна заряды водяной дроби.

«Вот и я не знаю. Могу ли я предложить тебе чего-нибудь выпить?» – спросила эта женщина тоже нервно. И добавила, еще раз хихикнув: «Ты заслужил». Она сделала неопределенный жест в сторону безжизненной кухни: «Кофе я не могу тебе предложить».

 «А ты, что ты[33] пила?», – спросил ее Брэд.

Ее глаза расширились, словно ей вдруг стало недостаточно недоставать света. «Откуда ты знаешь? Мы с подружками после ланча выпили по рюмке анисовой».

 «В машине от тебя чудесно пахло», – ответил он и шагнул к ней, словно желая удостовериться.

33-Читатель: Лучше было бы сделать ударение на слове пила: А ты что, пила? Или (как у автора): А что ты пила
Переводчик: Первый вариант мне кажется неточным, не вписывающимся в контекст. Второй –пожалуй.

В ее поцелуях не было вкуса лакрицы. Здесь в гостиной, где на них пустоглазо пялился экран большого плазменного телевизора и где[34] на диване валялся брошенный непрочитанным, прямо в пластиковой упаковке, утренний Бостон ГлобГлобус[35], Линн целовалась сухо и неуверенно, будто пробуя помаду. Но затем ее губы сделались теплыми и податливыми; она вжалась лицом в его лицо,  и ее беспокойные руки, искавшие и не находившие себе места на его спине, наконец, умиротворенно сомкнулись на его шее, и к Брэду, сквозь головокружение, попытался осознать глубину, быстроту и всю безвозвратность своего падения  [вариант:…пришли сомнения: не слишком ли далеко он зашел, не слишком ли стремительно, и не стоит ли дать задний ход, пока капкан не захлопнулся[36]. Но нет, успокаивал он себя, это человечный и невинный поступок, почти акт милосердия, когда снаружи лупит дождь, а в комнатах свет иссечен зазубринами темноты. Его первым порывом было всего лишь простое желание погладить ее по волосам, спутанным и примятым под косынкой. Его руки дрожали, как прежде дрожали ее губы. Их лица раскраснелисьгорели; ласки через одежду становились все сумбурнее. «Пойдем наверх», – хрипло сказала она. – «Еще кто-нибудь заявится и заглянет внутрь».

«Кто может заявиться в такую погоду?», – спросил он.

«Ему часто приносят экспресс-почту», – ответила она. Поднимаясь перед ним по лестнице, – ковровые дорожки были бледно-зелеными, тогда как у них с Джейн они были темно-бордового цвета – она отрешенно продолжала в третьем лице: «Он звонит мне каждый день, часто примерно в это время. Я подозреваю, что по ночам он хочет быть свободным». В конце подъема Брэд, слегка запыхавшийся от того, что забывая дышать, любовался восхитительными движениями ее бедер под толстым вязаным платьем, спросил: «Ты что, забыла, что телефон у тебя не работает?».

«А-а, ну, даДействительно..,[37]. эЭтот скупердяй установил какую-то систему, которая все подключает к одним проводам и что-то там экономит.

34-Читатель: Опять где… где. Второе где вполне можно удалить. 
Переводчик: Я это сделал сознательно, ритмизуя текст. 
35-Читатель: Англоязычное название газеты лучше не переводить, а транскрибировать, тем более, что Boston Globe – это уже бренд.
Переводчик: Принято. 
36-Переводчик: Переделал. Очень трудное место. Смысл понятен, но по-русски близко к оригиналу не клеится.
37-Читатель: См. прим.33. В устной речи пересыпанная словами-паразитами фраза звучит нормально, однако в письменной, из-за избытка запятых, режет глаз. Лучше было бы или удалить ну, да или А-а или заменить эти два слова паразита каким-нибудь другим (например, вот-вот или И правда).
Переводчик: Принято. 

Я не очень-то понимаю, как это работает. В нашей новой машине я радиоприемник не могу настроить. Везде сейчас понаделали слишком много опций».

«Ты права», – согласился он.

Комнаты наверху были расположены иначе, чем в его доме, а та, в которую она его привела, была проще и меньше, чем можно было ожидать от хозяйской спальни. Фотографии на бюро изображали ее мальчиков в разном возрасте и пожилых, но явно молодящихся людей, одетых по моде пятидесятых, возможно, это были родители – ее или Вилли. Многочисленные отпускные снимки в рамках выцвели до полной смены палитры. Висевший на стене бумажный плакат изображал растянувшуюся на Ламборджини Ламборгини[38] женщину в тигровой шкуре на голое тело. Линн задержалась у окна. «Взгляни», – сказала она. – «Сейчас листья уже опали, и ты можешь увидеть свой дом». Брэду удалось это не сразу – бледная тень, чуть подцвеченный дымок, едва проступавший за деревьями.

 «У тебя отличное зрение», – произнес он. Он предпочел бы забыть, насколько эта соседка моложе него, но разница в возрасте была явлена ему в том, как спокойно и быстро она скинула свою одежду, будто в этом не было ничего особенного. Но нет, это было чем-то особенным, она была так прекрасна,  – хрупкая и нежная, белокожая и круглящаяся[39] в нужных местах, сновавшая взад и вперед в сумеречном свете, чтобы развесить свою одежду на стульях, простых детских стульях с прямой спинкой. Когда он увидел ее посреди дороги, он на мгновение счел ее призраком – нечто призрачное было в самом самой путиее манере двигаться, по которому она двигалась[40], призрачной казалась и гримаса, в которую были сложены ее губы, гримаса насмешки над самой собой, которой он распознал, только когда она уже скользнула в автомобиль, усевшись рядом с ним. 

38-Читатель: Транскрибируется как Ламборгини.
Переводчик: Принято.
39-Читатель: Прекрасна, а затем хрупка(я), нежна(я), белокожа(я) и круглящаяся (лучше упруга(я)) должны быть отделены тире или все без окончания «я». 
Переводчик: Мне как раз кажется, что упругая – неудачно. Упругая это тактильное ощущение, а здесь речь идет о зрительном восприятии. В оригинале fat in the right places – толстая, упитанная. Я не очень доволен собственным переводом, думал о пухлая, но тоже не понравилось. Надо еще поискать… M.б., полненькая, но это как-то слишком сладострастно. 
40-Читатель: In the way she moved означает в том, как она двигалась.
Переводчик: Принято. 

Она подошла к нему, чтобы помочь ему раздеться, чего Джейн не делала никогда. Этот акт подчинения – ее маленькое лицоличико хмурится, пока она трудится над его пуговицами на рубашке – возбудил его так, что он перестал нервничать, отступив за край реальности, где уже не были слышны ни дождь, ни ветер. Буря в его крови[41] затопила егоперекрыла их шум. Прокравшийся между губами кончик языка выдавал ее сосредоточенность. На ее челке, не защищенной косынкой, он заметил несколько капель, блестящих и пахнущих дождем – еще один аромат его детства. «О, боже», – сказал он. – «Как же я люблю это». Он с трудом удержался, чтобы не сказать «тебя».

«Это еще не все», – пообещала она беззаботным тоном женщины, беседующей с подругой. «Это только начало, Брэд».

Включилось электричество. Все наверху – вплоть до узоров на обоях и резных деревянных карнизов[42] – разом приобрело ясность. Внизу, на кухне, посудомоечная машина перешла в следующую фазу. У входной двери вновь пронзительно запищала сигнализация. В подвале вспыхнула и загудела на тон ниже ветра горелка отопительного котла, с напористым ревом погнавшего тепло в остывающий дом. Громкие энергичные голоса внизу свидетельствовали о том, что час назад, перед тем, как впасть в панику, Линн смотрела по телевизору новости. Ее лицо, только что близкое настолько, что их дыхание смешивалось, отпрянуло, как на смонтированных встык кадрах рекламного ролика. «О, дорогой», – выдохнула она, и взгляд ее казавшихся натертыми глаз резко протрезвел.

«Во спасение», – произнес он и начал застегивать пуговицы.

«Тебе не обязательно уходить». Но она тоже была смущена своей наготой; ее щеки болезненно горели.

41-Читатель: Storm of blood –  буря крови
Переводчик: Поправил. 
42-Читатель: Карниз – элемент экстерьера. Здесь же имеются в виду элементы интерьера, т.е. скорее всего плинтуса.
Переводчик: Ты не прав. Карниз замечательно существует в интерьере. Это «верхний плинтус». См., например, http://www.thewaveofdecor.ru/2014/11/wall-order.html.

 «Я все-таки пойду. Он может позвонить. Даже она может, если отключение попало в бостонские новости в Бостоне. У тебя теперь все будет отлично. Прислушайся, Линн. Сигнализация уже не пищит. Она говорит: «Все в порядке. Все нормально». Она говорит: «Гони этого человека из моего дома вон».

 «Нет», – она неуверенно запротестовала.

«Она говорит: «Теперь моя власть». Брэд отвел глаза от ее наготы, волшебной наготы его воздушной пышноволосой блондинки[43]. «Она говорит», – сказал он ей. – «Вот так это устроено. Такова реальность».

Перевод: Яков Рудерман, Москва, октябрь-ноябрь 2015.

43-Читатель: См. комм 5.