14 Августа 2019

Памела Друкерман
Парле ву англэз? Да, конечно

Сотни тысяч американцев, «высадившихся» в Париже в этом туристическом сезоне, пребывают в шоке: городские официанты, булочники и таксисты, а также практически все, с кем им пришлось столкнуться, будут преимущественно общаться с ними на понятном, вполне себе приличном английском языке, иногда и близком к идеальному.

И это не только во Франции. В последние годы число европейцев, говорящем на английском – и на хорошем английском – резко возросло. По данным компании Education First (EF EPI), которая тестирует взрослых по всему миру в режиме реального времени, индекс владения английским языком (English Proficiency Index) показал существенный рост с начала его применения в 2011 году. Из 27 стран, которые в рейтинге этой компании находятся на высоких и очень высоких местах, 22 страны находятся в Европе. Французы пока хуже всех владеют английским языком, но они стремятся подтянуть свой уровень английского.

Английский стал безусловным языком межнационального общения в Европе со Второй мировой войны. Более того, все больше и больше людей, в особенности молодежь, от Швеции до Словении говорит на идиоматичном английском, почти как носители. Около 80% учащихся начальных школ континентальной Европы (рост примерно на 20% с 2004 года) и 94% учащихся средних школ изучают английский язык намного больше, чем все остальные языки вместе взятые.

Европейцы уже длительное время смотрят телепередачи и кинофильмы на английском языке, однако в таких более крупных странах, как Германия и Франция эти телепередачи и кинофильмы дублировались. Теперь все европейцы запоем смотрят на Netflix фильмы с субтитрами на английском языке, что по сути является курсом обучения английскому языку методом погружения (один французский подкастер рекомендовал американские комедийные телешоу с повторяющимися фразами наподобие: «Ты что, меня бросаешь?»).

И выход Великобритании из Евросоюза здесь мало что изменит – в начале года в Нидерландах открылся арбитражный суд, в котором все судопроизводство ведется на английском языке. И, кажется, что уже давно не проводятся региональные конференции на глобише (английском суржике) – суконной, упрощенной версии английского языка, который был тогда нормой. В Париже, где я арендую рабочий стол в коворкинге, около 20 моих соседей, среди которых есть и немец, и колумбиец, и итальянец, и француз, общались между собой на практически свободном английском языке, и такое наблюдается и в Копенгагене, и в Берлине и многих других городах.

Все это может быть елеем в уши носителей английского языка, но это может нести для них и угрозу. Что это значит для британцев и американцев, когда подростки-датчане и румынские хакеры говорят на таком совершенном английском, не уступающем нашему родному?

Американские университеты должны этим озаботиться
Пройдет не так много времени, прежде чем американцы поймут, что ведущие европейские университеты предлагают все больше и больше программ бакалавриата и магистрата исключительно на английском языке по стоимости на порядок меньшей, чем стоимость программ многих американских университетов, даже если к ней добавить стоимость международных авиаперелетов (в 2009 году в континентальной Европе предлагалось около 55 программ бакалавриата на английском языке – в 2017 году этих программ уже было 2900.)

Прочувствуйте стоимость обучения в ведущих европейских университетах: в бельгийском университете Левена (48-е место во всемирном рейтинге университетов) для студентов из стран за пределами Европейского союза стоимость обучения на бизнес-программе бакалавриата на английском языке составляет 1750 евро в год. В университете Амстердама (62-е место во всемирном рейтинге университетов) для студентов из стран за пределами Европейского союза стоимость обучения на программе бакалавриата в области политических наук составляет 9300 евро в год. Американские и британские университеты все еще возглавляют всемирные рейтинги, но с учетом вышеприведенных цифр им все труднее обосновывать стоимость своих программ.

Их цель – мы
Когда весь мир говорит на прекрасном английском, ему становится все проще разгадывать и манипулировать сообществами, для которых английский язык является родным. Перед американскими выборами 2016 года Кремль нанял молодых россиян, чей письменный английский был так хорош, что большинство из них в соцсетях приняли за американцев.

Но плодотворные идеи могут также распространяться довольно быстро
Научные статьи уже с довольно давних времен публикуются в основном на английском, а теперь и социальные движения являются англофонными. Этой весной шестнадцатилетняя англоговорящая шведка вдохновила подростков по всему миру на протест, связанный с глобальными климатическими изменениями (их лозунги от Стамбула до Лиссабона звучали на английском).  

Классический английский язык может перестать быть золотым лингвистическим стандартом Большинство людей в настоящее время изучает английский для общения с теми, для которых английский язык не является родным. Поскольку для их учителей английский язык также не является родным, он становится менее экспрессивным и идиоматичным. Лингвист Дженнифер Дженкинс (Jennifer Jenkins) описывает интервью на британском телевидении, в процессе которого ведущий ошарашил итальянского оперного певца вопросом о том, прошло ли турне по стране «как по маслу». Она пишет, что на конференциях стран-членов Евросоюза участники, для которых английский не является родным и которые друг друга могут понять легко, вынуждены надевать наушники с переводом на свой родной язык, когда выступают британцы и ирландцы.

Неизбежная мутация английского языка
В рамках недавней ирландской конференции на тему «Мировая англиканизация» проводились сессии на тему: «Египетский английский как новая вариация английского языка» и «Английский язык в лингвистическом ландшафте Казахстана». Лингвист Марианна Хундт (Marianne Hundt) из Университета Цюриха говорит, что обычные ошибки типа «мы должны обсудить об этом» (“we need to discuss about this”) или «Мне нужно немного советов» (“I want some advices”) могут стать частью классического английского языка.

Носители языка теряют свое конкурентное преимущество
Лишь немногие виды работ все еще требуют отличного английского языка, однако для корпоративного мира хороший английский стал базовым требованием, а не индивидуальным преимуществом. «У тебя просто такие же навыки, как и у всех остальных, например, как умение пользоваться программой Excel», – говорит Кейт Белл (Kate Bell), администратор EF English Proficiency Index.

Важно то, что мы, англофоны, убаюканы своей же собственной уверенностью в том, что в моноязычности нет ничего страшного, а это не так! Я присутствовала на ряде ужинов в Амстердаме, на которых каждый из присутствующих говорил на отличном английском языке, однако в ту же минуту, как я покидала застолье, все переходили обратно на голландский. Если единственный язык, который мы будем знать, – это английский, то рискуем оставаться в неведении, что остальной мир говорит о нас.

Памела Друкерман (Pamela Druckerman) – внештатный автор редакционной колонки и книги «Повзрослевших не бывает: история взросления в зрелом возрасте».

Перевод с английского Бориса Аронштейна